Расширенная версия доклада для грядущего форума ВРНС «Российское образование как фундамент единства народа»
Александр Иванович Кугай Традиционные духовно-нравственные ценности России  Освободительный поход Русской армии на Украину  Русская цивилизация и Запад  Русская цивилизация 
Фото: из личного архива автора
Настоящая статья представляет собой расширенную версию доклада, ключевые тезисы которого прозвучат на IV Санкт-Петербургском межрегиональном форуме Всемирного Русского Народного Собора «Российское образование как фундамент единства народа» (Мариинский дворец, Законодательное Собрание Санкт-Петербурга, 29 октября 2026 г.).
«Как в теле многие члены составляют одно тело, так и верные… соединены во Христе в один дух соборный» (преп. Сергий Радонежский)
В нынешнем году, официально объявленного Годом единства народов России, тема IV Санкт-Петербургского межрегионального форума Всемирного Русского Народного Собора — «Российское образование как фундамент единства народа» — выходит далеко за рамки привычной педагогической дискуссии. Сегодня высшая школа — это не просто социальный институт, это главный геополитический плацдарм, на котором решается исход цивилизационного противостояния. В эпоху четвертой промышленной революции образование превратилось в стратегический фундамент национальной безопасности, суверенитета и могущества России.
Глобальная конкуренция сместилась из плоскости банального накопления капиталов в сферу жесткой битвы за технологические инновации и критические знания. Высшая школа сегодня — это интеллектуальный оборонно-промышленный комплекс державы.
Тот, кто проигрывает в университетских аудиториях, неизбежно теряет суверенитет на поле геополитического противоборства. Именно поэтому могущество современной России куется на стыке фундаментальной науки, прикладных исследований, суверенного цифрового кода и передовых технологий.
Только через призму этих масштабных государственных задач мы можем адекватно оценить роль национального самосознания и патриотизма. Настоящий государственный патриотизм в XXI веке не рождается из одних лишь отвлеченных лозунгов. Он требует глубокого профессионального созидания. Великие стихи о Родине, знакомые каждому с детства, обретают истинную силу только тогда, когда становятся ценностным ориентиром для конкретных дел, превращаясь в высокотехнологичную броню Отечества, созданную в университетских лабораториях. Наша цель — трезвый, научно обоснованный анализ цивилизационных задач высшей школы. В связи с этим статья призвана ответить на следующие ключевые вопросы:
1. Как преодолеть историческую асимметрию между фиксацией этнокультурных различий и формированием единой гражданской нации, не скатываясь при этом в искусственную унификацию?
2. Как отечественной высшей школе побеждать в жесткой рыночной борьбе за абитуриента, предоставляя высокотехнологичное качество знаний (услугу), но превращая ее в национально-ориентированный инструмент служения Отечеству?
3. Каким конкретным научно-педагогическим содержанием должен быть наполнен концепт соборности в вузовской среде, чтобы отвечать вызовам технологического прогресса и национальной безопасности?
4. Каким образом реальный опыт Специальной военной операции и беспрецедентного тылового соработничества трансформирует теоретические модели интеграции в живую практику сверхсилы государства?
5. Какова онтологическая роль русского языка и стержневой русской культуры как защитного купола, оберегающего локальные этносы от безжалостных жерновов глобализации?
6. В каких точках происходит смысловое схождение традиционных религий России вокруг идеи жертвенного служения Целому в Большом времени истории?
7. Как преодолеть технократическое отчуждение цифровой эпохи и превратить кремниевые алгоритмы из инструмента атомизации в нервную систему соборного государства?
I. Зодчие суверенной идентичности и драма ценностного отчуждения. Чем отличается человек, который просто выполняет функциональные обязанности, от того, кто осознанно созидает историю? Эта разница лежит далеко за пределами должностных инструкций или уровня материального вознаграждения. Она заключается в масштабе взгляда, в метафизической глубине самосознания. Ответ на этот фундаментальный вопрос приоткрывает старая средневековая притча о трех каменщиках, трудившихся на одной строительной площадке.
Когда прохожий спросил первого из них: «Что ты делаешь?», тот с горечью ответил: «Разве ты не видишь? Я таскаю эти тяжелые камни». Он находился в плену физиологической необходимости, воспринимая свой труд как тяжкую каторгу. Второй каменщик на тот же вопрос ответил иначе, с прагматичной гордостью: «Я зарабатываю деньги, чтобы прокормить себя и свою семью». Его взор простирался дальше — он видел экономическую целесообразность, личный интерес и законы рынка. И только третий каменщик, отложив инструмент, произнес слова, укоренившие его поступок в вечности: «Я строю Храм!». Этот человек не просто укладывал известняк — он видел за грубой материей конечный идеальный образ, святость общего дела и свою личную сопричастность великой истории.
В нынешнем 2026 году, который официально объявлен Годом единства народов России, эта древняя притча перестает быть просто красивой метафорой. Она заставляет наше научно-педагогическое сообщество прямо спросить себя: кто мы сегодня в пространстве отечественного просвещения? Временщики, поглощенные рутиной отчетов, или зодчие, осознающие масштаб государственной ответственности?
Именно здесь обнажается драма ценностного отчуждения. Она заключается вовсе не в том, что образование функционирует в условиях рыночной экономики — конкуренция вузов за абитуриента, за качество программ и передовые технологии объективно является двигателем прогресса. Драма отчуждения возникает тогда, когда образовательный процесс полностью отрывается от национально-государственного целеполагания. Превращая университет в стерильный супермаркет, где знания отпускаются строго по прейскуранту, мы на выходе получаем дипломированных кочевников, готовых продать Родину за более комфортный пользовательский интерфейс. Студент в такой системе координат — не будущий творец, а лишь абстрактный и вечно капризный клиент, полностью свободный от обязательств перед собственной культурой и страной.
В качестве альтернативы этому отчуждению мы выдвигаем концепт соборности. В образовательном процессе соборность — это синергетическая модель научно-педагогического соработничества, при которой конкурентная борьба вузов за высочайшее качество знаний и передовые компетенции не разобщает участников, а гармонично сочетается с их общим служением национально-государственным интересам. Соборность в высшей школе — это живое единство многообразия: союз сильных, суверенных и технологически развитых университетов, педагогов и студентов, которые осознают свой профессиональный успех как личный вклад в строительство и защиту цивилизационного Храма России.
Чтобы фундамент этого Храма был нерушимым, мы обязаны анализировать наш исторический опыт без идеологического глянца. Советский период оставил нам непревзойденные примеры органического сплочения народов: в защите Родины, штурме космоса, освоении целины, возведении БАМа плечом к плечу стояли представители всех этносов, одухотворенные великой идеей служения Отечеству. Однако в теоретических моделях того времени акцент зачастую смещался на институциональное закрепление этнокультурных различий, в то время как общая цивилизационная основа принималась как нечто само собой разумеющееся. В стабильные годы эта асимметрия компенсировалась мощным государственно-идеологическим каркасом, но стоило ему ослабнуть, как именно по этим институционально зафиксированным разделительным линиям произошел тектонический разлом.
В переходные десятилетия ситуация усугубилась проникновением поверхностных либеральных концептов, вроде импортированной категории «толерантности». В ее западном изводе толерантность предстает как холодная, пассивная «терпимость» к чужому присутствию, лишенная подлинного духовного родства. Нас долго пытались убедить, что предел мечтаний для многонационального государства — это формальное соседство на обособленных площадках.
В политической практике это порождает опасную иллюзию стабильности, но в образовательном процессе эта «фасадность» оборачивается катастрофой. Высшая школа — не хостел для ментальных мигрантов и не безликий вокзал, где студенты разных национальностей просто делят учебные аудитории как временные койко-места, оставаясь глухими и чужими друг другу. Такое формальное соседство, лишенное общего идеала служения, оказывается бессильным перед лицом серьезных исторических вызовов. Не пассивная, равнодушная терпимость, а деятельная, мобилизационная соборность — как совместный научный, технологический и духовный труд — необходима нашему высшему образованию сегодня.
II. Архитектура конкурентоспособности: от коммерческого утилитаризма к национально-ориентированной услуге. Заявляя о драме ценностного отчуждения, мы не имеем права впадать в благостный идеализм и отрицать экономические реалии. Рынок существует, и высшая школа России функционирует в его координатах. Более того, жесткое соперничество университетов за сильного абитуриента, за передовые лаборатории и гранты — это объективный локомотив научно-технического прогресса. Пытаться отменить конкуренцию в высшей школе сегодня — значит обречь её на застой. Качественное образование действительно является базовой общественной потребностью, развитие которой напрямую связано с национальной безопасностью.
Однако в отечественном дискурсе само понятие «образовательной услуги» приобрело токсичный оттенок. Причина этого — в слепом копировании западных утилитарных схем, где вуз низводился до уровня комбината бытового обслуживания. Ирония судьбы в том, что многие руководители высшей школы до сих пор путают академическую конкурентоспособность вуза с качеством его маркетингового глянца. Университеты соревнуются не глубиной научных школ, а дизайном кампусов, комфортом общежитий и агрессивной рекламой в социальных сетях, превращаясь в гибрид развлекательного центра и МФЦ. Нас уверяют, что «клиент всегда прав», забывая, что в пространстве просвещения этот подход аннулирует всякую взаимную ответственность.
Модель национально-ориентированной услуги требует принципиально иной логики. Вузы призваны конкурировать не степенью коммерческого сервиса для избалованного пользователя, а эффективностью подготовки профессионалов, чьи компетенции заточены под стратегические задачи державы. Тот же Китай наглядно продемонстрировал миру: можно использовать жесткие рыночные механизмы, но подчинять их национальному суверенитету, штурмуя вершины мировой науки. Качественное суверенное образование не противопоставляет личный успех государственному долгу. Оно дает молодому человеку передовые инструменты для самореализации, но одновременно укореняет его в родном культурном коде. Диплом в такой системе координат становится не чеком за оплаченный образовательный тур, а манифестом осознанного служения своему Отечеству.
III. Испытание камня: конкурентная прочность и уроки соборного соработничества. Сегодня Россия проходит суровое и глубокое историческое испытание камня. Если обратиться к архитектурной метафоре и взглянуть на величественное здание отечественного государственного бытия, то камни в его основании — это наши исторические народы, их вековые уклады, уникальные идентичности и родовая память.
Внешние геополитические оппоненты, выстраивая деструктивные стратегии, рассчитывали на излом именно по национальной линии. Опираясь на догмы радикального социального конструктивизма, они были свято уверены, что многонациональность нашей страны — это лишь искусственная политтехнологическая бутафория, которая под беспрецедентным санкционным, военным и информационным давлением даст фатальную трещину. Ирония западной этносоциологии заключалась в том, что она судила о нас по собственным лекалам: их эксперты предрекали, что живой камень евразийского единства под воздействием атомизирующих смыслов быстро превратится в песок, а народы покорно разойдутся по этнократическим квартирам. Враг надеялся, что многонациональность России — это наша ахиллесова пята, а она оказалась нашей титановой броней.
Специальная военная операция стала тем моментом истины, который наглядно разрушил эти надменные кабинетные иллюзии и продемонстрировал миру абсолютную конкурентоспособность нашей государственной модели. Там, на передовой, чеченец и русский, тувинец и татарин, бурят и дагестанец, пребывающие в одном окопе и прикрывающие друг друга в бою, доказали: разность наших культур — это не фактор риска, это фактор сверхсилы нашего государства! Проснулась глубинная генетическая память народов, которые на протяжении тысячи лет созидали и защищали эту землю. Это тот самый живой, неодолимый примордиализм, который десятилетиями пыталась попрать и объявить «отсталым» западная конструктивистская социология, упрямо не желающая понимать метафизическую глубину евразийского единства. В то время как на Западе пытаются искусственно сконструировать идентичность из сиюминутных политических трендов, у нас заговорила сама многовековая история.
В критический час истории мобилизация духа стала не просто следствием исполнения государственного приказа, а естественной реакцией единого национального организма, защищающего свой Дом. Оказалось, что при всем многообразии культурных граней наши народы обладают единым духовным кровообращением.
Эта фронтовая соборность подкреплена мощнейшим тыловым соработничеством, которое к 2026 году окончательно переросло в по-настоящему общенародное, священное дело. Тыл стал прямым продолжением фронта, доказав, что наш общий Храм крепок и согрет теплом миллионов рук. Когда махачкалинская бабушка вяжет теплые носки для бойца из далекого енисейского села, а волонтеры из Санкт-Петербурга везут медикаменты и оборудование для жителей Донбасса — этот процесс выходит далеко за рамки сухой ведомственной благотворительности.
Перед нами — осязаемое проявление соборности, сшивающее страну поверх любых министерских барьеров и формальных регламентов. В этой круговой поруке добра рождается живое созидательное творчество масс, где каждый в меру своих сил становится зодчим общего будущего. Наша задача как исследователей и педагогов — перенести этот живой алгоритм солидарности в пространство высшей школы. Вузовская среда должна перерасти формат холодного коворкинга и стать школой соборного служения, где высочайший профессионализм подкрепляется готовностью к общему созидательному труду на благо всей страны.
IV. Крах западной унификации и симфония нерушимого свода. Вглядываясь в онтологические основания нашего государственного единства, мы обнаружим, что архитектура суверенного просвещения не терпит механического насилия над материалом. Сегодня в глобальном образовательном пространстве конкурируют не просто вузовские бренды, а два полярных замысла о человеческом общежитии, две принципиально разные этики интеграции.
Западный проект веками уповал на тотальную, агрессивную унификацию. Его целью было стесать уникальные грани национальных культур, чтобы получить стандартизированного «человека клика» — атомизированного потребителя, оторванного от корней и глухого к зову предков. Однако сегодня мы видим сокрушительный крах этой иллюзии. Попытка подменить живую традицию суррогатом пассивной толерантности привела европейское общежитие к глубокому антропологическому тупику, деградации идентичности и культурным разломам, которые невозможно затушевать никакими финансовыми вливаниями. Изгнав святыню и родовую память из общественного пространства, западная высшая школа вместо чаемого порядка получила ценностный хаос, который сегодня закономерно выливается в погромы и ожесточенное противостояние с властью. Горькая ирония либерального мультикультурализма обнажилась до предела: проповедуя стерильное равенство, они вырастили поколения, способные говорить с государством только на языке уличных беспорядков.
Российская цивилизация изначально созидалась на ином основании — на соборной симфонии, или гармонии различий. Однако здесь нельзя закрывать глаза на очевидное: искусственное раздувание этнокультурных различий, эгоистическое выпячивание локальной обособленности для России столь же смертельно опасны, как и западная нивелировка. Попытка запереть народы в душных квартирах местечкового этноцентризма — это прямой путь к разрушению Целого. Комично и одновременно тревожно, когда академические кафедры превращаются в трибуны для сведения исторических счетов, а большая наука подменяется хуторским самолюбованием.
В нынешнем 2026 году, официально объявленном Годом единства народов России, мы утверждаем: сила и конкурентоспособность каждого элемента в Храме державы раскрываются не тогда, когда он лежит отдельно, а тогда, когда он гармонично сопряжен с Целым. Россия — это величественный свод, где каждый элемент держит нагрузку общего неба. Наше национальное просвещение обязано давать разным голосам звучать в едином хоре, где созвучие и согласие важнее эгоистичного разнобоя сольных партий.
И главным духовным цементом, удерживающим этот купол от центробежного распада, исторически выступают великий русский язык и стержневая русская культура. Навязываемый либеральными идеологами миф о том, будто признание государствообразующей роли русского народа ущемляет интересы других этносов, полностью рассеян самой жизнью.
Конституционное и историческое признание государствообразующей роли русского народа требует глубокой и честной расшифровки: это не право на этническое доминирование, а великий долг цивилизационной ответственности. Русский народ исторически выступает не как исключительный субъект, а как ядро и главный собиратель евразийского пространства, как гарант сохранения уникального уклада каждого, даже самого малого этноса России. Государствообразующий статус русского народа — это правовое и духовное обязательство удерживать нерушимый Свод Державы, обеспечивая безопасность, развитие и процветание всех братских народов, вошедших в общую историческую судьбу.
Именно поэтому великое русское слово — это не инструмент подавления, а уникальное смысловое пространство общего согласия. На нем кавказец, сибиряк, татарин и дальневосточник обретают способность слышать друг друга на уровне высших профессиональных и государственных задач. Русская культура служит защитным щитом для локальных традиций, оберегая их от безжалостных жерновов глобализации. Было бы верхом абсурда стыдливо прятать этот щит в угоду мнимой политкорректности.
Для отечественной высшей школы это непреложный закон зодчества. Русский язык в университете — это священный код нашего общего согласия, раствор, превращающий разнородные элементы в неприступную крепость. Бережное отношение к местным традициям должно происходить исключительно под единым куполом общерусской гражданской идентичности. Высшая школа призвана формировать государственную элиту единой страны, а не консервировать замкнутые в себе этнические землячества.
V. Метафизика соборности: перекличка эпох в Большом времени и полифония веры. Чтобы понять, как качественная национально-ориентированная услуга высшей школы и высокие профессиональные компетенции будущих специалистов соединяются с вечностью, нам необходимо перешагнуть порог сухой прикладной социологии и обратиться к метафизике соборного бытия. В богатейшей сокровищнице русской религиозной философии — от прозрений Алексея Хомякова до глубоких интуиций Семена Франка — соборность всегда мыслилась неизмеримо выше любого, даже самого изощренного и технологически выверенного прагматического конструкта.
Мы обязаны осознать важнейшую грань: государственная идеология и современные рыночные механизмы — это мощные, дееспособные, но преимущественно горизонтальные инструменты, созданные для решения текущих, тактических задач эпохи. Соборность же коренным образом прорывает эту горизонталь вечностью, привнося в процесс национального сплочения священный смысл. Она преображает коллективное действие, превращая механическую конкуренцию индивидов в живой, пульсирующий организм, связанный единым духовным кровообращением в любви.
Эта сопричастность простирается далеко за пределы сиюминутного момента: когда молодой ученый в лаборатории, перспективный управленец в учебной аудитории РАНХиГС или воин на передовой чувствуют за своей спиной реальное дыхание истории страны, мобилизационная соборность начинает действовать как осязаемая историческая сила. Наш национальный Храм возводится не на пустом месте: каждый новый пласт камней кладется на основание, освященное трудом великих предков. Герои прошлого не ушли в холодное небытие архивной пыли — в соборном пространстве России они пребывают в одном неразрывном строю вместе с нами, удерживая купол общего дома. Наша мобилизация духа сегодня — это глубокое, мощное эхо всей отечественной истории, пробуждающее генетическую память зодчих.
Удивительное свойство нашего цивилизационного пространства заключается в том, что категория соборности, будучи изначально укорененной в православном богословии, в своем социально-политическом измерении носит абсолютно универсальный, наднациональный характер. Традиционные религии России, веками прорастая вглубь нашей общей почвы, явили поразительную полифонию веры — глубокое смысловое конвергирование вокруг идеи жертвенного служения Целому. Наше единство — это не нивелировка уникального религиозного опыта, а схождение разных рек в одно великое океанское русло общей судьбы.
Так, в российском исламе священным эхом соборного единения отзывается коранический императив неделимости общины — Уммы. Согласно глубокой пророческой традиции, Умма мыслится как единое тело, где боль одного органа отзывается страданием всего организма. Этот образ органично дополняется принципом Шуры — великой государственно-политической совещательности, исключающей эгоистический произвол.
В отечественном будничной традиции Махаяны идея соборного служения находит глубочайший отклик в альтруистической концепции Бодхичитты — устремленности к благу всех живых существ, и в священной практике Сангхи, где индивидуальный эгоизм безоговорочно капитулирует перед духовным благом общины.
В свою очередь, традиционный российский иудаизм опирается на монументальный ветхозаветный принцип круговой поруки и коллективной ответственности: «Все ответственны друг за друга», — принцип, который обретает свое зримое, молитвенное воплощение в практике общественной литургии — Миньяна, где соборное предстояние перед Богом невозможно в одиночку.
Таким образом, в зеркале Года единства народов России мобилизационная соборность предстает не как узкоконфессиональный догмат, а как великое полифоническое, метакатегориальное основание, цементирующее общероссийскую гражданскую идентичность. Традиционные религии России — это не изолированные заповедники. Это мощные контрфорсы, подпирающие небо нашего Отечества с четырех сторон. Умма, Сангха, Миньян и Православный собор — это разные языки духа, которые в критический час истории звучат как единый синхронный залп против цивилизационной деградации. Это полифонический оркестр вечности, где каждый инструмент играет свою партию, но исполняет единый гимн Творцу и Отечеству.
И этот священный союз верных обязан стать главным содержательным стержнем обновленного отечественного просвещения, где передовые компетенции соединяются с незыблемым духовным фундаментом.
VI. Одухотворенная цифра и завет Зодчих. Строительство национального Храма в XXI веке неизбежно разворачивается на технологической платформе четвертой промышленной революции. На протяжении последних десятилетий цифровизация зачастую воспринималась сквозь призму западных технократических утопий — как инструмент тотального электронного контроля, размывания идентичности и окончательной атомизации человечества. Виртуальная реальность действительно способна действовать как агрессивный растворитель традиционных смыслов, увлекая молодежь в иллюзорные миры потребительского расслабления.
Однако в горниле современных исторических испытаний происходит глубокое явление — одухотворение цифровой материи соборным смыслом. Мы обязаны перешагнуть через наивный, дремучий луддизм и признать: в пространстве национально-ориентированного просвещения информационные технологии меняют свою онтологическую сущность. Мы должны укротить кремниевый хаос, чтобы превратить инструмент атомизации в нервные волокна нашей цивилизации. Любопытно, как пугавший всех Левиафан цифрового контроля при соприкосновении с русским соборным кодом неожиданно превращается в послушное орудие созидания.
Посмотрите, как в реальности 2026 года цифровое пространство сшивает колоссальные расстояния России, мгновенно соединяя созидательные порывы миллионов сердец. Именно цифровые платформы сегодня позволяют координировать логистические потоки народной помощи, аккумулировать ресурсы для поддержки фронта, транслировать уникальный опыт традиционных культур и обеспечивать непрерывный научно-образовательный диалог от Калининграда до Владивостока. Сеть преображается в технологический каркас мобилизационной готовности нации, в эффективный инструмент соборного соработничества.
Для суверенной отечественной высшей школы этот вывод носит характер фундаментального педагогического манифеста. Наша образовательная система обязана совершить коренной перелом в сознании молодежи: научить ее владеть цифровым инструментарием не ради эгоистического виртуального кочевничества, а как мощным оружием служения Отечеству. Мы должны воспитывать не пассивных потребителей чужого программного контента, а суверенных творцов, способных подчинить холодную мощь алгоритмов высшим духовно-нравственным ценностям. Мы обязаны объявить интеллектуальную войну цифровому неоколониализму. Хватит воспринимать интернет как виртуальный притон для ментального бродяжничества. Цифра в руках нашего студента — это не цифровая соска потребителя, это высокотехнологичное кадило и меч одновременно. Мы обязаны проложить оптоволоконные нити соборности через всю Евразию, чтобы искусственный интеллект стал не заменой души, а цифровым ускорителем вековых заветов наших Зодчих.
Это великое созидание, соединяющее метафизику духа и прочность современных технологий, вторит пророческому видению выдающегося философа Ивана Ильина: «Родина есть нечто большее, чем совокупность людей, живущих на одной территории и связанных общим подданством… Она есть живое духовное единство, охватывающее и предков, и потомков, и всех нас, ныне живущих. Это единство созидается общим духом и общей судьбой, оно требует от человека не формальной лояльности, а жертвенной любви и соборного делания».
Прочность нашего цивилизационного Храма проверяется сегодня не праздничным церемониалом Года единства народов России, а нашей личной готовностью выйти за рамки эгоистического существования. Мы даем свой окончательный и твердый ответ: наше национальное единство — это не искусственный социальный конструкт, не механическая сумма этносов и не временное сосуществование на безликом рынке услуг. Это мобилизационный сплав духа, воли и высочайшего профессионализма. В этом сакральном созидании отечественная система просвещения возвращается к своему истинному призванию. Соединяя законы здоровой рыночной конкуренции с суверенным служением, каждый российский педагог, ученый и студент окончательно осознает себя не подсобным рабочим, а великим, полномочным Зодчим сильной и великой России.
Противостоя беспрецедентному внешнему давлению и подчиняя прагматизм рынка высшим государственным целям, мы возвращаем в основание России её главный исторический завет, практическим выразителем и ангелом-хранителем которого для Руси стал преподобный Сергий Радонежский: «как в теле многие члены составляют одно тело, так и верные соединены в единый соборный дух». Сегодня наша суверенная цифра, наши передовые технологии и наша вековая вера сливаются в один нерушимый сплав. Сила русской школы измеряется не сухими строчками дипломов, а масштабом соборного духа. Мы здесь — не временные рабочие, мы — зодчие, возводящие нерушимый Храм великой России!
Александр Иванович Кугай, профессор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктор философских наук, профессор, член Всемирного Русского Народного Собора
Источник: ruskline.ru
