Спор об отречении Государя
Анатолий Дмитриевич Степанов
Священник Сергий Владимирович Чечаничев Российская Империя  Николай II  Революция 1917 года  Царская Голгофа 
Фото: РНЛ
В начале октября на РНЛ была опубликована статья под названием Преданность или предательство?, в которой были изложены мои впечатления от просмотра вышедшего недавно на российские киноэкраны фильма «Романовы: Преданность и предательство».
В связи с дискуссией, возникшей в ходе обсуждения этого фильма и обмену различными мнениями в т.ч. и по вопросу о т.н. «отречении Государя», мне вспомнилась статья, опубликованная на «Русской народной линии» 23 июля сего года под названием «Последний Государь» с преамбулой «К вопросу об отречении Императора Николая II и об определении статуса Великого князя Михаила Александровича в ходе событий Февраля 1917 г.».
Эта статья весьма показательна и во многом объясняет, откуда «ноги растут» в отношении появления вышеуказанного фильма, а также различных произведений подобного жанра на означенную тему.
Автором её является Мария Игоревна Дягтерева – доктор философских наук, кандидат исторических наук, главный архивист Пермского государственного архива социально-политической истории (ПермГАСПИ), преподаватель церковно-исторических дисциплин Духовно-просветительского центра во имя Святого апостола и Евангелиста Иоанна Богослова Пермского Успенского женского монастыря.
В начале статьи она пишет: «Одной из наиболее обсуждаемых и острых тем в последние годы остается тема, связанная с отречением Императора Николая Александровича. Ее «долговечности» во многом поспособствовала авторская позиция д.и.н. П.В. Мультатули, согласно которой документы, обнародованные после изоляции Царя, были «подделкой Штаба», а отречение невозможно признать фактичным. Эта версия неоднократно подвергалась опровержению (напр., в исследованиях к.и.н. В.М. Хрусталева, Ю.А. Жука, Ю. Кудриной, А.Н. Боханова, митрополита Тихона (Шевкунова)».
Мария Игоревна про себя указала, что она также относится «к тем историкам, которые признают действительность отречения от Престола Императора Николая II».
Далее она привела ряд тех уже общеизвестных специалистам по данной теме сведений или можно сказать – «косвенных улик», касающихся истории с т.н. «отречением Государя»: «Помимо документов, хранящихся в ГАРФ (записи в Камер-Фурьерском журнале от 2 марта 1917 г. и телеграммы «Михаилу II»), факт отречения Николая II подтверждают воспоминания вдовствующей Императрицы Марии Федоровны о встрече с сыном на следующий день после драматичного события из ее записной книжки, хранящейся в архиве Датского Королевского дома, свидетельства преподавателя французского языка у детей Николая Александровича – Пьера Жильяра, а так же воспоминания протоиерея Афанасия Беляева, имевшего общение с Царем во время ареста в Царском Селе».
Ссылки на научные источники я в представленных цитатах опустил, ибо все, кто заинтересуется, могут найти их в этой статье, которая также была опубликована и на самом читаемом православном сайте «Православие.ру», но только уже 27 июля.
Итак, начнём по порядку. Мария Игоревна утверждает, что «долговечности» темы, связанной «с отречением Императора Николая Александровича… во многом поспособствовала авторская позиция д.и.н. П.В. Мультатули, согласно которой документы, обнародованные после изоляции Царя, были «подделкой Штаба», а отречение невозможно признать фактичным».
Затем автор представила целый ряд авторитетных исследователей, которые по её словам «неоднократно» опровергали версию П.В. Мультатули, представляя его как бы единственным «маргиналом», мнение которого не является общепринятым и совершенно не заслуживает внимания по сравнению с мнениями, высказанными сторонниками противоположной точки зрения, к коим она сама себя также причисляет.
Этот хитроумный ход историка намеренно вводит в заблуждение заинтересованных читателей, ибо историк Пётр Мультатули вовсе не одинок.
На странице сообщества «Царский Венец» ВКонтакте несколько месяцев назад был создан и опубликован видеоролик под названием «Царь-мученик Николай 2 не отрёкся. Его свергли. Манифест об отречении – фальшивка». В этом материале, кроме мнения самого П.В. Мультатули, представлены сведения и свидетельства нескольких не менее авторитетных исследователей, чем те, о которых написала Мария Игоревна.
Видеоролик идёт 20 минут и его можно после прочтения посмотреть. Ну, а пока вкратце – кто и о чём там свидетельствует: митрополит Константин (Горянов) – кандидат богословия и медицинских наук, Председатель Богослужебной Синодальной Комиссии (до 2023 г.). Он говорит: «Если бы был оригинал отречения, его сфотографировали бы (с фотографией тогда проблем не было) и фотографии Манифеста опубликовали бы во всех газетах и журналах. Это было бы для народа неопровержимым вещественным доказательством. А так – только афиши на заборах, тумбах, и смутные оттиски в газетах…».
К.и.н. Андрей Борисюк: «Сам факт т.н. отречения происходит 2 марта 1917 г. Днем раньше, 1 марта, новая «власть» уже издает законы, формирует состав правительства, назначает министров, арестовывает предыдущих. То есть, новая власть 1 марта уже победила. Т.о., мы можем говорить только о свержении…».
Д.и.н., профессор А.Н. Зелинский: «Государь наш, оказался… преданным, и произошло фактическое свержение Государя Императора, а вовсе не какое-то Его безвольное, добровольное отречение…».
Д.ю.н., профессор, профессор РУДН М.Н. Кузнецов: «Основываясь на литературе, которая была доступна, я сделал вывод, что никакого отречения не было… Я доказал юридически, что этого не могло быть».
Прот. Георгий Вахромеев (+2024) – с 1992 года настоятель Храма Живоначальной Троицы на Шаболовке, в Москве. Автор книги «Подвиг Царского служения. Крестный путь к великой славе. Обличение лжи об отречении от Престола святого Царя-страстотерпца и мученика Николая II»: «Царь Николай II не бросил свой народ. Это народ отрёкся от своего Царя, а не наоборот. Николай II, был свержен… Люди, которые используют словосочетание «Царь отрёкся», совершают грех клеветы, грех, присущий диаволу».
Прот. Владимир Востоков (1868-1956 гг.): «Мы свергли Царя и подчинились евреям… в феврале-марте произведен насильственный переворот, который для православного христианина есть клятвопреступление, требующее очищения покаянием…».
Д.и.н. П.В. Мультатули: «Император Николай II был свергнут с престола в результате военно-государственного заговора, в результате лишения свободы… Документ, который называют актом об отречении, является сомнительным».
Как мы видим, в своём понимании историк Петр Мультатули является не единственным исследователем событий произошедших 2 марта 1917 года и посему историку Марии Дегтяревой объективности ради следовало бы более взвешено представлять и для себя, и для читателей баланс мнений, касающихся обсуждаемой темы.
Теперь перейдём к т.н. «косвенным сведениям». Марией Игоревной высказано мнение, что подтверждением факта, «отречения Государя» служит телеграмма, отправленная им в Петроград своему брату Великому князю Михаилу Александровичу.
Приведу текст телеграммы: «Петроград. Его Императорскому Величеству Михаилу Второму. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Останусь навсегда верным и преданным братом. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей Родине. Ники». На основании именно этой телеграммы не только Марией Дегтяревой, но и некоторыми другими историками высказывается утверждение «об отречении Государя».
Но давайте разберем контекст событий.
Во-первых, Государь ещё с 1915 года был прекрасно осведомлён о том, что его брат состоит в числе заговорщиков и пребывает в готовности занять Трон. В вышедшем несколько лет назад на телеканале Культура документальном фильме «Заговор генералов» была предъявлена шифровка от 31 декабря 1915 года от агента русской разведки за границей под псевдонимом «Вебер» следующего содержания: «В армии существует крепкое ядро офицеров, желающее и организующее государственный переворот и способное его провести. Цель: установление действительно конституционной монархии с Великим князем Михаилом во главе. Царствующий Государь должен быть устранен от престола в подходящий момент. В проведении плана уверены. Обеспечено содействие некоторых крупных генералов. Вебер».
И именно, как участник заговора, а также исполнитель приказов своих кураторов и руководителей февральского государственного переворота Великий князь Михаил Александрович, а вовсе не самостоятельно (как пишет Мария Дягтерева): «27 февраля 1917 г. под свою ответственность попросил генералов Беляева и Хабалова отвести войска, подтянутые для обороны от участников беспорядков».
Мария Игоревна полагает, что «поступок Михаила Александровича не имел ничего общего с холодным политическим расчётом. Его личная порядочность – вне сомнений, подтверждением чему служит чёткость его позиции в момент, когда председатель Государственной Думы – М.В. Родзянко предложил ему взять ситуацию в столице полностью «в свои руки», не информируя об этом Царя, то есть, фактически – примкнуть к заговорщикам. Михаил Александрович тогда наотрез отказался от подобной «чести».
Это весьма сомнительное утверждение, ибо Великий князь уже долгое время состоял в заговоре против брата, и его отказ от предложения Родзянко, был просто определённым и весьма неглупым ходом в партии, которая могла быть проиграна, если бы заговор провалился. Тогда Михаилу Александровичу пришлось бы отвечать перед Государем по полной программе. Поэтому он и старался держаться в стороне, как впрочем, и все родственники Государя, предавшие его.
Великий князь Михаил в своем дневнике 27 февраля 1917 года записал: «В 5 ч. с экстренным поездом Джонсон и я поехали в Петроград. В Мариинском дворце совещался с М.В. Родзянко, Некрасовым, Савичем, Дмитрюковым». Он совещался с врагами Государя. Не защищал Государя, не отстаивал его право на власть, а наоборот – вступил в переговоры с братом от имени заговорщиков. В телеграмме от 1 марта он призывал Государя: «Забыв всё прошлое, прошу тебя пойти по новому пути указанному народом» – т.е. заговорщиками.
Во-вторых – согласно «Закону о Престолонаследии», Великий князь Михаил Александрович вступив в брак с Натальей Вульферт, которая до этого дважды побывала замужем, однозначно лишил себя возможности даже думать о Троне. А он не только думал, но и предпринимал определенные действия (не без участия своей супруги) для того, чтобы с насилием завладеть Царским престолом и воссесть на него вместо своего брата. Все это Государь отлично понимал.
Почему же некоторые наши историки – довольно консервативные, суровые и щепетильные в одних вопросах, вдруг допускают, что Государь мог так запросто отдать Престол тому, кто «никаким боком» к нему не мог быть допущен.
Далее – эта телеграмма была написана, но не была отправлена адресату. Заговорщики не допустили её отправки. Можно ли её рассматривать, как аргумент?
И, наконец, нужно знать, что Государь хоть и был добрым человеком, но обладал изрядной долей классической иронии, а иногда и язвительного сарказма. Поэтому он вполне (пусть даже подсознательно) мог обратиться к своему брату, назвав его Императором, взывая к совести последнего. Текст этой телеграммы можно прочитать, как фразу из комедии Мольера «Одураченный муж»: «Ты этого хотел Жорж Данден?».
Государь в полной мере осознавал, что Михаил, совершенно обоснованно лишённый права на Трон, законно занять его не сможет. Но если захочет в своем революционном порыве и, как заговорщик беззаконно – то, что уж тут поделаешь? Пусть занимает.
Так что утверждение Марии Дегтяревой о том, что «личная порядочность» Великого князя для нее «вне сомнений», на самом деле является ложным суждением для доверчивых читателей.
Что ещё нужно указать в дополнение к этому сюжету: 3-го марта в Ставке Государь передал генералу Алексееву для отправки следующую телеграмму: «Председателю Госуд. Думы Петр. Нет той жертвы, которую Я не принес бы во имя действительного блага и спасения родимой Матушки-России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына, чтобы (он) остался при нас до совершеннолетия при регентстве брата моего Великого Князя Михаила Александровича. Николай».
Данная телеграмма подтверждает готовность, но не сам факт отречения. Она также не была отправлена. Но зачем бы Государь стал её передавать, если он уже «отрекся»?
Так что если уж мы рассматриваем телеграмму Государя к брату, то давайте примем во внимание и наличии телеграммы к Родзянко, которая подтверждает, что никакого «отречения» 2-го марта не состоялось.
Если говорить о телеграммах, то здесь следует привести ещё пару примеров.
В книге большевика Шляпникова «17-й год» опубликованы два документа, опровергающих наличие «манифеста об отречении». Это телеграммы от 3-го марта, т.е. когда уже т.н. «манифест» якобы был на руках у заговорщиков. В первой телеграмме написано: «в согласии с Государственной Думою государь император издает манифест, который и будет объявлен законным порядком. По справке из нового министерства из г. Петрограда, манифест будет обнародован в ночь на 4 марта, и немедленно об этом вы будете поставлены в известность 3 марта 1917 г. № 1929. Генерал-адъютант Алексеев».
Второй документ – «Телеграмма А.И. Гучкова и В.В. Шульгина из Пскова в Петроград на имя Начальника Главного Штаба»: «3 марта 1917 г. Просим передать Председателю Государственной Думы Родзянко: Государь дал согласие на отречение от Престола в пользу Великого Князя Михаила Александровича с обязательством для него принести присягу конституции. Поручение образовать новое правительство дается князю Львову. Одновременно Верховным главнокомандующим назначается Великий Князь Николай Николаевич. Манифест последует немедленно в Пскове. Как положение в Петрограде? Гучков. Шульгин».
Т.е. «в кармане» у Гучкова уже находился т.н. «манифест об отречении», а он шлёт телеграмму о том, что «Государь дал согласие на отречение от Престола» и, что еще какой-то манифест «последует немедленно в Пскове». Вдогонку следует поставить вопрос: где в тексте т.н. «манифеста об отречении» фраза о присяге конституции?
Поэтому, если уж размахивать телеграммой к В.К. Михаилу, предъявляя её, как аргумент и «доказательство», то по-честному надо размахивать всеми этими телеграммами.
Разберём ещё один факт, который приводит Мария Игоревна. Она пишет, что «факт отречения Николая II подтверждают воспоминания вдовствующей Императрицы Марии Федоровны о встрече с сыном на следующий день после драматичного события»
Что же написано в дневнике Марии Фёдоровны? Она пишет со слов Государя, что после того, как Родзянко предложил ему отречься от престола и все генералы советовали ему сделать тоже самое «он наконец сдался и подписал манифест».
И всё. Опять приходится спрашивать: Какой манифест? О чём манифест? Где манифест? Покажите его нам! Это что – тот липовый «манифест», который в газетах опубликовали и на заборах расклеивали, а также по армии и в Храмах объявляли? Так в этом случае – мы имеем дело с подлогом.
Государь уже ничего и никому не мог рассказывать и объяснять. Он понимал, что его заблокировали и арестовали, что все вокруг сошли с ума и находятся в состоянии демонической одержимости. Государь вообще никому и ничего из родных не сказал. Он был мудрый человек и подвергать опасности жизни своих близких, а тем более матери вовсе намерений не имел. Хотя надо заметить, что его матушка была плотно втянута в кольцо родственников-заговорщиков. И про это Государь тоже отлично знал.
Мария Фёдоровна так же, как и родственники, считала, что её сын-Император всё делает не так, поскольку он попал под влияние своей супруги. Поэтому и сказал ей то, что посчитал нужным. А уж, что она услышала и записала – это другой вопрос, но никак не доказательство «отречения».
В дневнике от 21 августа 1915 года мать Государя называет свою невестку «психически ненормальной» и «сумасшедшей». А в январе 1917 года она пишет о нашей святой Императрице, что она «своеволием только увлекает всех нас в пучину несчастий», «всех ненавидит и мечтает о мести», «совсем свихнулась от бешенства и жажды мести».
Этим характеристикам в её записях о нашей Святой Императрице тоже нужно верить?
Теперь плавно перейдем к свидетельствам Пьера Жильяра и священника Афанасия Беляева о которых также написала Мария Дегтярева.
Пьер Жильяр сам лично с Государем этот вопрос не обсуждал. Он только передаёт и приводит слова Императрицы о том, что Государь «принес себя в жертву и отрёкся, чтобы избежать гражданской войны». Но насколько можно этому свидетельству доверять? Жильяр был человеком совершенно другого менталитета. Термин «отречение» он вполне мог вставить от себя. Тогда всё «прогрессивное общество» этим термином жонглировало. Зачем же выдавать желаемое за действительное?
В дневнике о. Афанасия Беляева записано, что Государь сказал ему следующие слова: «…я подписал акт отречения от Престола за себя и за сына». Но, вспомним, что в своем дневнике Государь пишет, что он подписал манифест, а вовсе не акт.
Здесь следует обратить внимание на запись в том же дневнике о. Афанасия и на ту же дату: «После прочтения разрешительной молитвы и целования Креста и Евангелия, своим неумелым словом утешения и успокоения какую мог я влить отраду в сердце человека, злонамеренно удаленного от своего народа и вполне уверенного до сего времени в правоте своих действий, клонящихся ко благу любимой родины»? Так, как всё это понимать: Государь отрёкся? Или был все-таки свержен и «злонамеренно удален от своего народа»?
Так что сведения о. Афанасия и Пьера Жильяра это косвенные – «притянутые за уши» доказательства. На самом деле эти «свидетельства» ничего не доказывают, а только повторяют мнения, которые тогда почти всеми высказывались и обсуждались.
Мария Дегтярева также приводит, как факт совершившегося отречения, разговор Государя с князем Долгоруковым: «Однажды вечером в Тобольске, когда узники ненадолго остались без наблюдения, князь Долгоруков позволил себе спросить Царя. – Я знаю, что у меня, по правде говоря, не было на это права, – ответил Царь. – Императорская власть дается нам по Божественному Праву, и Царь не может по своей воле отказаться от того, что дано ему Богом».
Так в ответ на это свидетельство можно привести и другое. Князь Василий Долгоруков (Валя) также по-разному воспринимал произошедшее событие и в одном из разговоров с Государем обронил фразу: «своим отречением Вы, Ваше Величество сохранили жизнь многим и многим офицерам, которые были готовы погибнуть за Вас», но в другом разговоре – с одним прапорщиком, который утверждал, что Государь отрёкся от Престола – Долгоруков воскликнул: «Ошибаетесь, милейший. Не Государь отрёкся, а православный русский народ» отрёкся от Государя». Присутствующий при этом разговоре врач Царской Семьи и будущий мученик Евгений Боткин заявил: «И то верно! Царя предали его родственники, шесть главнокомандующих фронтами и два флотами». Т.е. верно, что Государь не отрекался. Так какому утверждению верить?
Давайте обратимся к воспоминаниям генерала Свечина, который написал, о том, как в Киеве 3 марта Великий князь Александр Михайлович сказал ему, что было получено «сначала известие об отречении Государя, a вслед через час другая телеграмма – о задержании первой. Так что слухи о сложении Верховной власти неверны и Государем лишь утверждено Правительство ответственное перед Палатами, во главе с кн. Львовым».
Чем же это не такое же косвенное доказательство, что фактически 2 марта «отречение» не состоялось?
Приведу еще несколько мнений.
Член Поместного собора профессор Глаголев 2 августа 1918 года на заседании IV Подотдела заявил: «При обсуждении вопроса о нарушении присяги бывшему государю Императору Николаю II-му нужно иметь в виду, что произошло не отречение Николая II-го, а свержение его с Престола, и не только свержение его, но и самого Престола (принципов: православия, самодержавия и народности). Если бы государь по доброй воле удалился на покой, то тогда не могло быть речи о клятвопреступлении, но для многих несомненно, что в акте отречения Николая II-го момента свободной воли не было».
Священник Василий Беляев 3 октября 1917 г. на заседании IV Подотдела соборного Отдела «О церковной дисциплине» Поместного Собора рассказал, что он «имел публичный разговор с одним из старообрядцев, который всех православных назвал клятвопреступниками за то, что они не будучи освобождены от присяги Императору Николаю II, признали Временное правительство».
Таким образом, народная совесть уже тогда взывала, что произошло свержение Государя и свершилось – клятвопреступление.
Приведу еще строки из «Послания Святейшему Всероссийскому собору» крестьянина Михаила Евфимовича Никонова от 15 ноября 1917 г.: «Святые отцы и братия!.. Нам думается, что Святейший Синод, сделал непоправимую ошибку, что преосвященные пошли навстречу революции. Неведомо нам сей причины. Страха ли ради Иудейска? Или по влечению своего сердца, или по каким-либо уважительным причинам, но все-таки поступок их в верующих произвел великий соблазн, и не только в православных, но даже в среде старообрядцев… Православный русский народ уверен, что Святейший Собор в интересах Святой Матери нашей церкви, отечества и батюшки Царя, самозванцев и всех изменников, поругавшихся над присягой, предаст анафеме и проклятию с их сатанинской идеей революции…».
Ошибся крестьянин Михаил Никонов. Не предал Синод изменников анафеме. Письмо это тогда осталось без ответа. А ответ на него необходимо дать хотя бы в наши дни, иначе последствия от совершенного клятвопреступления будут на нашей земле продолжаться и усугубляться.
Петербургский историк – к.и.н. Михаил Сафонов, исследовавший революционные мартовские события утверждает в своих работах, что все те обстоятельства т.н. «отречения», которые Гучков и Шульгин подробнейшим образом впоследствии описывали являлись «тщательно продуманной ложью». Сафонов заключает: «Акта отречения как такового не существует. Есть лишь текст, которому придан вид телеграммы начальнику штаба, и в этом телеграфном сообщении Верховный главнокомандующий извещает подчиненного о своем решении. Акт отречения и телеграмма об отречении далеко не одно и то же».
Историк Сафонов так же пишет, что «в подтверждение версии Шульгина-Гучкова, был сфабрикован документ, который обычно принято называть «Протоколом отречения Николая II». На самом деле это – апокриф. Он излагает, «в лицах», версию Шульгина-Гучкова в варианте Гучкова. Так называемый «протокол» отличается от показаний Гучкова в Чрезвычайной следственной комиссии тем, что здесь более пространно изложена речь Гучкова. Недостоверным следует признать и запись в камер-фурьерском журнале, излагающем ту же версию».
Доктор исторических наук, профессор Юрий Кондаков в статье Генерал М.В.Алексеев в борьбе за ответственное министерство 26 февраля – 2 марта 1917 г. пишет о том, что «поезд императора был изолирован в Пскове, от имени царя в Ставке были составлены манифесты» и делает вывод, что «решение об отречении принималось и оформлялось в Ставке без участия Николая II».
Пример фальсификации документов, можно увидеть в предъявляемом некоторыми исследователями Приказе №371 от 8 марта 1917 года, подписанным генералом Алексеевым. В редакции генерала Алексеева Государь в нем якобы запечатлел свое «отречение», употребив фразу «после отречения моего за себя и за сына». Но в подлинном тексте написанным Государем собственноручно, никакого упоминания «об отречении» нет. Приказ № 371 – еще одна подделка генералов-предателей и еще одно доказательство того, что никакого «отречения» не было.
Государь был свергнут еще до 2 марта, но об этом факте сторонники Марии Дегтяревой, как и она сама либо не упоминают, либо игнорируют его.
Начальник императорского железнодорожного полка генерал Цабель уже 1 марта известил Государя: «Ваше величество объявлены низложенным».
В журнале Совета Министров Временного Правительства от 2 марта 1917 года записано: «после произошедшего государственного переворота основные законы Российского государства должны считаться не действительными».
Председатель Госдумы Родзянко 2-го марта еще до появления «акта об отречении» издал приказ, в котором объявил «старую власть низложенной» и объявил «о вступлении в силу нового порядка».
3 (16 н.ст.) марта на первой странице утренней английской газеты «Dally Mirror» был опубликован материал под названием «Полная история русской революции – еще одно достижение Британии». В заголовке, помещенным ниже, говорилось: «Отречение русского Царя. Великий Князь Михаил становится регентом. Удивительные события из Петрограда». В тот же день эти новости появились на передовице американской газеты «The New York Times».
В России утром 3 марта еще никто и ничего не знал, но наши «союзники», уверенные в успехе революции, опубликовали сведения из первого проекта «отречения», составленного генералом Лукомским и полковником Базили и поспешили оповестить читателей о своей победе над Русским Царством.
Разве эти свидетельства не доказывают, что 2 марта власть была уже захвачена заговорщиками? Кто мешал революционерам утверждающим, что Царь «добровольно отрекся от Престола», потребовать от него официально издать манифест в Царском селе, по возвращении туда 9-го марта? Ведь фактически он был их пленником. Они могли его шантажировать или угрожать убийством семьи. Если он «добровольно отрекся» – то манифест можно было оформить достойным образом, при участии Церковного священноначалия, с тем, чтобы устранить последующие недоумения о клятвопреступлении. Но заговорщики этого не сделали, ибо понимали, что никаких подписей под «отречением» от Государя, они, как не получали, так и не получат.
Как же можно, принимая во внимание приведенные выше факты, однозначно утверждать о признании действительности «отречения от Престола Императора Николая II»?
Подведем итоги и сделаем выводы: 1) Никакого подлинного манифеста или акта «об отречении» не существует; 2) Записи в «Камер-фурьерском журнале» и «Протокол отречения» составлены под диктовку заговорщиков; 3) Телеграмма В.К. Михаилу, как и записи в «Дневнике» матери Государя не могут служить доказательством «отречения»; 4) Сведения оставленные Пьером Жильяром, князем Долгоруковым и о. Афанасием Беляевым также не могут быть признаны, как бесспорные мнения, подтверждающие «отречение». 5) Так же и мнения лиц, представленных Марией Дегтяревой (и ею самой), признающие «действительность отречения» Государя, не являются бесспорными, ибо нам следует принимать во внимание и выводы тех исследователей (не менее компетентных и авторитетных), которые убеждены, что произошло «фактическое свержение» Государя.
Поскольку никакого отречения Государя фактически не совершилось, то изыскания автора «об определении статуса Великого князя Михаила Александровича в ходе событий Февраля 1917 г.» – не имеют под собой никакого основания и являются вполне бессмысленными.
Самого предмета, по которому можно было бы вступать в полемику с исследователями Л.А. Лыковой и А.Б. Мощанским, воздвигших по своей духовной слепоте В.К. Михаила в ранг Императора, а также содержащимися в ряде их статей недобросовестными, а порой и кощунственными высказываниями, не существовало и не существует. Великий князь Михаил ни одного мгновения Императором не был.
Вопрос о признании «свержения Государя» это на сегодня ключевой вопрос русской истории. Именно с этим событием связан и вопрос о клятвопреступлении, и о всех последующих катастрофах нашей страны и нашего народа в течение последующих ста с лишним лет – до сего дня.
Возвращаясь к началу статьи и полемике о фильме «Романовы: Преданность и предательство» хотелось бы ещё раз обратить внимание читателей на карикатурный образ Григория Распутина, созданный актёром Дмитрием Дюжевым. Эта карикатурность в полной мере отображается и на Царской Семье и «красной нитью», хотя м.б. и скрытно (особенно для зрителей, не владеющих темой) проходит через весь фильм.
Брат Государя, которого играет актёр Иван Колесников, представлен милым, обаятельным, простодушным и вообще добрейшей души человеком. А ведь он встал на сторону злодеев и по собственной воле оказался одним из ключевых участников заговора против своего брата. Но в фильме об этом ни слова. А по-другому и быть не могло. Так требовали заказчики, так желал режиссёр.
Разве это не карикатуры, ничего не имеющие общего с реальными историческими лицами? В новом 2027 году зрителям обещают показать эту далекую от реальности карикатурную версию фильма уже в 12-сериях на телеэкранах.
Автор РНЛ Игорь Романов в своей статье Конспирология и никакой кампании по деканонизации Государя? вполне объективно и справедливо утверждает: «Фильм, в котором создатели совершенно Царя не понимают, выставляя его вне великого мученического Подвига? Это и есть развенчивание, попытка сдернуть покров святости с нашего Государя. Попытка намеренная, хорошо оплаченная. Попытка системная, имеющая в основе своей четкую стратегию, план, концепцию…». Он также подметил, что «сама афиша – это карикатура на Царскую Семью. Карикатура на Икону Царственных Мучеников». И я с ним согласен.
В ходе полемики по вопросу об «отречении» было высказано мнение о том, что самым главным доказательством «отречения» является «духовное доказательство: явление Державной иконы Божией Матери. Если отречения не было, если Государь не сложил скипетр и Державу, то зачем было брать их в Свои руки Божией Матери?!».
На этот вопрос можно ответить достаточно легко. Государь был свержен и насильственно лишён Престола, скипетра и Державы. Он никому их добровольно не передавал. Именно поэтому Божия Матерь взяла их в Свои руки. На мой взгляд этот ответ выглядит вполне достоверно и убедительно.
Знаете, меня порой удивляет и сильно огорчает вот это бессердечие и какая-то непонятная атрофированность совести у некоторых наших исследователей тех мартовских событий. В их понимании вот так просто (без духовных и исторических последствий?) можно заманить Государя в ловушку, арестовать его и лишить связи с внешним миром. Затем взять в заложники его семью и шантажировать Государя угрозами насилия и убийства, а потом обвинять его в «добровольном отречении».
Причём, последствия мы наблюдаем уже более ста лет. Ну, ладно, когда это сделали революционеры-сатанисты. С ними всё понятно. Они сформировали иллюзию и выдали её за реальность. Но я хочу спросить тех, кто сегодня признаёт «действительность отречения» – зачем вы, глядя в глаза читателям и зрителям «чистым и невинным взглядом», словно персонаж «Дуб» из бессмертной комедии Леонида Гайдая «Операция Ы», повторяете мифы, созданные заговорщиками для прикрытия операции по свержению Государя и разрушению Русского Царства?
Если бы мне довелось играть роль вашего экзаменатора, то я по примеру «профессора» из этой новеллы, поставил бы вам также, как и он за «изобретение» (т.е. за «иллюзию» – пять, а по предмету «неуд»). Вам не стыдно?
Ответьте, но не мне или П.В. Мультатули (которого почему-то крайним в этих разборках назначили), а тем кто развенчивает ложь революционеров об «отречении Государя», как в представленном сообществом «Царский Венец» видеоролике, так и в других приведенных выше свидетельствах и примерьте к себе заключение ныне уже покойного священника Георгия Вахромеева: «Люди, которые используют словосочетание "Царь отрёкся", совершают грех клеветы, грех, присущий диаволу».
Священник Сергий Чечаничев, публицист, Санкт-Петербург
ПОСЛЕСЛОВИЕ РЕДАКЦИИ
Хотя объектом критики отца Сергия является доктор философских наук М.И. Дегтярёва, которая, возможно, захочет написать ответ, позволю себе сделать небольшое послесловие к тексту, поскольку я тоже, как и Мария Игоревна, считаю, что отречение Государя было. Поэтому критика отца Сергия направлена и против моей позиции. Отвечу тезисно о том, какие аргументы отца Сергия представляются мне ошибочными.
Первая и самая главная ошибка отца Сергия заключается в том, что он произвольно утверждает, что сторонники подлинности отречения обвиняют Государя в «добровольном отречении». А вот, мол, противники отречения говорят о его насильственном свержении с Престола. Но это совершенно надуманное противопоставление. Многие из тех, кто считает, что отречение было, не отвергают того, что были заговор и насильственное свержение, что Государя фактически вынудили подписать отречение. Поэтому все филиппики отца Сергия в адрес тех, кто признаёт подлинность отречения, что называется, идут мимо цели.
И ещё одна досадная ошибка заключается в том, что он утверждает, что брат Государя Великий Князь Михаил Александрович не имел права на Престол. Отсюда делается произвольный вывод, что он хотел занять Престол, поэтому участвовал в заговоре. Однако, согласно закону о престолонаследии, который действовал в Российской Империи, Михаил Александрович имел все права на Престол, а вот его потомки от морганатического брака таких прав не имели. Поэтому Государь и передал Престол своему брату на совершенно законных основаниях, это полностью соответствовало законам Российской Империи.
Обвинения же Михаила Александровича в участии в заговоре не имеет ровным счётом никакого подтверждения, кроме того, что он общался с заговорщиками (не зная о наличии заговора). Никаких доказательств участия Михаила Александровича в заговоре против брата – нет. Поэтому и здесь все филиппики отца Сергия – мимо цели.
Никаких приказов от «кураторов, руководителей Февральского переворота» Михаил Александрович не исполнял. Его использовали втёмную, так же, как использовали втёмную и Великую княгиню Елизавету Фёдоровну, когда она приезжала убеждать Царскую Семью выслать из столицы их друга Григория Ефимовича Распутина и отказаться от контакта с ним. По крайней мере, известен один случай использования Великого князя Михаила втёмную. Государь не хотел ехать в Ставку в феврале, несмотря на телеграммы из Могилёва сначала генерала Гурко, а потом генерала Алексеева о необходимости присутствия Государя. И именно визит Великого князя Михаила к своему царственному брату привёл к изменению решения Государя. На следующий день после встречи и разговора с братом он засобирался в дорогу. Государь полностью доверял своему брату. Конечно, отказ Государя признать его брак с дважды разведённой Н.С.Вульферт омрачил отношения братьев. Но в целом эти отношения были поистине братскими – Государь своему брату полностью доверял.
И не выдерживают никакой критики попытки отца Сергия опровергнуть документальные свидетельства того, что отречения было. Прежде всего, телеграмму к Великому князю Михаилу, в которой Государя обращается к своему брату «Ваше Императорское Величество». Аргумент отца Сергия, что заговорщики не допустили отправки телеграммы, не является доказательством неподлинности телеграммы. Телеграмма есть – её достоверность признают серьёзные историки. Кстати, отец Сергий обходит молчанием резкую реакцию Государя на «манифест Михаила» с намерением принять Престол только после решения Учредительного Собрания. Государь написал: «Кто надоумил его подписать такую гадость?!». Откуда такая реакция, если отречения не было, если оно было подделано?
Точно также неосновательны попытки поставить под сомнение свидетельства матери Государя – вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны. Только на том основании, что она не любила свою невестку императрицу Александру Фёдоровну и давала ей негативные оценки. Но это никак не доказывает того факта, что Государыня неверно передала суть разговора со своим сыном, в котором он рассказал о подписании отречения от Престола.
Ровно также не выдерживает критики попытка поставить под сомнение свидетельства Пьера Жильяра и священника Афанасия Беляева. Отец Сергий подозревает, что Жильяр вставил слово «отречение» от себя, а Государь его не произносил. На каком основании он подозревает Жильяра? Никаких поводов для подобной подозрительности нет. Поэтому невозможно всерьёз рассматривать этот аргумент.
Точно также невозможно рассматривать всерьёз доказательство недостоверности в отношении священника Афанасия Беляева – на том лишь основании, что он путает «манифест» и «акт». Для священника это вполне извинительно.
Словом, нет никаких оснований считать свидетельства отца Афанасия и Пьера Жильяра «косвенными, притянутыми за уши доказательствами».
Все аргументы и отца Сергия, и цитируемых им историков (Михаила Сафонова, Петра Мультатули) основываются только на одном на сомнительности формы текста отречения (нет подлинника, текст подписан карандашом, оформлен нарочито неправильно – в форме письма Начальнику Генштаба, а не Манифеста).
Но это может говорить не о неподлинности отречения, а о борьбе Государя против заговорщиков. Государь сознательно подписал документ об отречении в подобной оспариваемой форме, дающей возможность поставить его под сомнение. Это была форма борьбы Государя, оказавшегося в «псковской западне», изолированного генералами-изменниками, шантажируемого угрозой гражданской войны в случае его отказа, опасностью для жизни его семьи. Государь надеялся, что заговор будет разоблачён – найдутся генералы, сановники и церковные иерархи в России, которые потребуют выяснения обстоятельств подписания им отречения. Однако таких людей в России не нашлось – о чём и свидетельствует знаменитая фраза Императора в своём дневнике: «Кругом измена, и трусость, и обман!». Мне доводилось об этом писать в статье «Кругом измена, и трусость, и обман». Рассуждения об отречении от Престола Императора Николая II.
В одном я согласен с отцом Сергием: вопрос о свержении Государя – это ключевой вопрос русской истории. Он должен быть изучен, дабы не было никаких кривотолков и разнотолков.
Анатолий Дмитриевич Степанов, историк, главный редактор «Русской народной линии», председатель «Русского Собрания», член Союза писателей России
Источник: ruskline.ru
