От системы управления войсками к цифровому Госплану
Андрей Александрович Фефелов Освободительный поход Русской армии на Украину  Цифровая экономика  Санкции Запада и ответ России  Русская цивилизация 
Фото: из личного архива автора
Ещё год тому назад на коллегии Министерства обороны министр Андрей Белоусов сообщил о внедрении цифровой системы управления войсками «Свод». На той же коллегии было объявлено о завершении опытно-боевой эксплуатации этой системы в группировке «Центр».
На днях стало известно о развёртывании пилотного учебного комплекса «Свод» в Московском высшем общевойсковом командном училище, где уже началась подготовка курсантов к работе с новой информационной системой.
Доступное описание «Свода» говорит прежде всего об особых моделях управления, о защищённой связи, о механизмах ситуационной осведомлённости и об алгоритмической поддержке принимаемых решений. Глубина использования в проекте так называемого искусственного интеллекта не обсуждалась. Налицо переход Российской Армии к прикладным цифровым системам тактического уровня и эффективным способам интеграции разведывательных, командных и огневых контуров.
Армия получила нечто напоминающее цифровую нервную систему. Если камера беспилотника становится глазом, то канал связи становится нервом. Командный пункт выполняет функцию мозга, а огневое средство действует как рука. Мгновенная обратная связь сообщает этому огромному телу о выполнении задачи.
Но ведь если задуматься, то экономика страны является тоже телом. Некогда советский Госплан управлял исполинским народно-хозяйственным организмом при помощи бумагооборота. Отчёты писались непосредственно на предприятии, затем они поднимались через главк наверх, проходили министерства, попадали в плановый орган и возвращались вниз в виде нового задания. За время этого путешествия менялась погода, ломались станки, исчезало сырьё, возникали новые потребности.
Дело усугублялось специфическим поведением бюрократии. Цифры постепенно отрывались от реальности и начинали жить собственной благостной жизнью.
Современный компьютер способен в тысячи раз ускорить все эти расчёты. Но дело не в скорости. Вернее, не только в ней… Если исходные сведения искажены или недостаточны, то электронная машина превратит локальные искажения в «стратегическое враньё». Она это сделает легко, с огромной скоростью и безапелляционностью. Поэтому спор о цифровом планировании — это не столько про вычислительную мощь, сколько про точность и достоверность собранных данных и про способность системы считывать множество параметров, улавливать слабые сигналы.
Один из непримиримых критиков плановой экономики Фридрих Хайек в статье «Использование знания в обществе» (1945) писал о «рассеянной информации», которой располагают миллионы людей. Но не все сразу, а каждый в отдельности. Так, конкретный рабочий по звуку двигателя определяет приближение поломки механизма, отдельный фермер предчувствует перемену погоды, опасную для урожая.
Значительная часть такого знания не помещается в отчётность и поэтому с трудом может быть основой какого-либо плана, полагал Хайек. По мнению учёного, рыночная цена вбирает в себя множество малоучтённых обстоятельств, способствуя саморегуляции системы.
Хайека давно нет на свете, а компьютеризация в корне поменяла всё! Быстрый процессор может включить в математическую модель и производственные мощности, и человеческие предпочтения, и фактор погоды, и всё что угодно. Например, уровень рисков, потенциал изобретательства и ещё сто параметров.
В России у идеи оцифровки народного хозяйства существует мощная предыстория. Ещё в 1950-х годах руководитель головного вычислительного центра Министерства обороны СССР Анатолий Китов предложил на базе таких центров создать единую систему управления народным хозяйством. А в начале 1960-х академик Виктор Глушков предложил Общегосударственную автоматизированную систему учёта и обработки информации (ОГАС).
ОГАС должна была охватывать всю страну сетью вычислительных центров, связывать предприятия, собирать хозяйственные данные и поддерживать плановые решения.
Внедрению проекта воспротивились отдельные деятели, проявившие себя позднее, в перестройку, в качестве агентов влияния глобалистского Запада.
Но объективно система Глушкова — Китова была опасна для ведомственных заимок, ибо проникала в тёмные кладовые советских госкорпораций, выявляла дублирование функций с неизбежным сокращением количества начальников.
Таким образом, бюрократия увидела в ЭВМ опасного конкурента, после чего проект ОГАС растворился в обсуждениях, согласованиях и дискуссиях.
Сейчас военная система «Свод» работает внутри особой среды — армии, с ясной целью, выраженной вертикалью подчинения и дисциплинарным механизмом исполнения. В отличие от армии, где боевой командир стремится достичь определённого результата на конкретном участке, государство движимо волей множества самых разных людей и организаций и ежедневно отвечает на миллиарды запросов, многие из которых ещё не успели обрести чёткую языковую форму.
И всё же опыт «Свода» имеет огромное значение для будущего. Он демонстрирует возможность построения устойчивого управленческого контура, в котором центр получает общую картину для выработки решения, при этом низовые звенья сохраняют способность действовать в определённых рамках, но по обстановке. Это важно, поскольку баланс между централизацией и автономностью оставался нерешённой проблемой плановой экономики.
«Свод» следует воспринимать как структурный принцип. Он включает стандартизацию данных, идентификацию участников, совместимость устройств, создание карты реальности с механизмом её постоянного дополнения и уточнения.
Переносить в гражданскую сферу нужно именно эти принципы.
Пространством их применения для начала могла бы стать критическая инфраструктура страны: энергетика, железные дороги, порты, водоснабжение, связь, продовольственная база, здравоохранение и специальные службы. Все эти направления уже имеют собственные цифровые системы, но таковые существуют сейчас как отдельные миры. Межотраслевая цифровая платформа могла бы увидеть много всего интересного на стыке данных направлений. Государство получило бы бесценные данные, обрело бы способность действовать на опережение, например, принимать необходимые меры безопасности ещё до наступления того или иного кризиса.
Самые важные производственные мощности страны должны быть подробно изучены и включены в единый цифровой контур. Это позволило бы выстроить динамический межотраслевой баланс внутри заранее заданного коридора стратегических задач.
Такой метод можно назвать индикативным планированием. Государство определяет приоритеты развития на десять или пятнадцать лет. Например: энергетическую безопасность, демографический подъём, технологический суверенитет, массовое строительство частного жилья, освоение Севера, обновление транспорта и т.д. Цифровая система непрерывно анализирует данные и определяет направление движения к этим целям разных сегментов экономики. План перестаёт быть каменной скрижалью Моисея, но становится интерактивной картой, на которой постоянно что-то меняется.
Конечно, столь значимая для жизни общества система должна постоянно проверяться: проходить тесты на ошибки, закладки и возможные встроенные манипуляции. Государству необходимо знать, какие показатели оптимизирует алгоритм, какие именно сведения используются, кто имеет доступ к изменениям в программе.
В построении подобной модели необходимо избежать «эффекта чёрного ящика», когда только цифровые маги (узкая каста специалистов) будут способны влиять на работу системы.
Самая опасная иллюзия связана с нашей подсознательной верой в нейтральность цифровых машин. Не следует забывать, что алгоритм создаётся людьми по заказу других людей. И в нём неизбежно присутствуют элементы политики, идеологии и психологии.
Цифровое планирование уже давно существует внутри крупнейших транснациональных корпораций. Платформы анализируют спрос в реальном времени, прогнозируют покупки, направляют работников, управляют складами, транспортом и рекламой.
Платформенный капитализм как бы приватизировал Госплан. Он использует вычислительные возможности, о которых советские кибернетики могли только мечтать. Персональные данные миллионов людей превращаются в инструмент наживы. Алгоритм изучает привычки, меняет цену, формирует спрос в интересах частного капитала.
Сверхновая Россия начнётся с национализации стратегической информационной инфраструктуры, ведь большие данные о населении и экономике носят стратегический характер. Их ни под каким видом нельзя отдавать в руки частной корпорации. Только совокупность всех граждан должна обладать правами на эту цифровую твердь, подобно правам на землю, воду, недра и общее культурное наследие.
Вопрос наступающей эпохи звучит предельно ясно: какая сила получит возможность ставить перед цифровой системой задачи, определять для цифровой вселенной, что такое «хорошо», а что такое «плохо»?
Цифровые платформы должны принадлежать государству и только ему. Их деятельность должна регулироваться внутренним законодательством. Цели должны быть заявлены открыто и чётко.
Гражданам необходим доступ к знаниям об основных принципах работы этих моделей, право на исправление ошибочных данных и возможность обжаловать автоматизированные действия данной системы.
Это следует встраивать в модель изначально, на уровне конструкции. Запоздалые протесты и декларации могут оказаться бесполезными.
Но даже если варварский принцип «прибыль любой ценой» не будет приоритетом работы такой системы, то как государству правильно её настроить?
Алгоритм оптимизирует то, что ему будет приказано оптимизировать. В этой простой фразе заключена целая бездна проблем. Если главным показателем назначен выпуск продукции, система начнёт жертвовать качеством. Если целью станет экономия, первыми пострадают трудные пациенты в клиниках, отдалённые посёлки и фундаментальные научные исследования. Если власть потребует абсолютной управляемости и безопасности, то алгоритм постепенно объявит человеческую природу источником всех рисков.
Цифровой показатель обладает тёмной притягательностью. Он кажется объективным и удобным. Но жизнь гораздо объёмнее. Достоинство, доверие, красота, родительская забота, чувство Родины, научная смелость и человеческая солидарность не вмещаются в электронную базу данных. Управление, основанное только лишь на числах, рано или поздно принесёт общество в жертву алгоритму. Как удержать человека в центре цифровой вселенной?
Военная модель ищет цель, классифицирует её и передаёт команду на действие. Гражданское управление должно обладать иной этикой. Человек должен сохранить право быть сложнее и глубже собственной цифровой проекции.
Алгоритмический расчёт нельзя маскировать под непреложную истину. Ответственность лежит на человеке, принимающем управленческое решение.
Машина показывает варианты действия, рассчитывает последствия, а руководитель делает выбор.
Существуют и другие технологические типы угроз. Ошибка датчика, сбой программы, несовместимость реестров — всё это может подорвать управление цифровым хозяйством. И чем сильнее система будет влиять на жизнь страны, тем выше цена ошибки. Безопасность требует запасных каналов управления экономикой, нескольких резервных копий существующей модели, а также независимых центров компетенции с возможностью перехода к ручному управлению.
Наконец, потребуется и новая культура отчётности. Чиновник должен воспринимать болевые сигналы не как опасность для карьеры, но как важнейшую информацию. Плохая новость, своевременно дошедшая до центра принятия решений, — бесценный подарок, способный сохранить ресурсы и жизни. Правда — важнейшая производительная сила новой цифровой модели.
Пока «Свод» — это чисто военная система с возможным гражданским эхом. Для создания её полноценного гражданского аналога необходима институциональная воля власти реализовать новаторский проект.
Андрей Александрович Фефелов, главный редактор телеканала «День»
Впервые опубликовано в газете «Завтра»
Источник: ruskline.ru
