Ответ на статью геронды Саввы Лавриота
Юрий Владимирович Бычков Русская Православная Церковь  Проблемы церковной жизни 
В современной церковной полемике вокруг отношения к экуменизму и поминовению иерархов, участвующих в экуменических контактах, нередко звучит позиция, согласно которой всякий архиерей, открыто проповедующий уже осуждённую ересь, ещё до соборного суда перестаёт быть истинным епископом, а его таинства теряют благодатность. Эта точка зрения, ярко выраженная в статье Геронды Саввы Лавриота «Святоотеческое толкование 15-го правила Двукратного Собора», подаётся как безусловное требование святоотеческой традиции. Однако при ближайшем рассмотрении она обнаруживает серьёзные богословские и канонические ошибки, которые требуют трезвой оценки.
Мы не ставим под сомнение ревность автора о чистоте Православия и признаём ценность приведённых им святоотеческих цитат об опасности ереси. Но его ключевые практические выводы — обязательность немедленного разрыва с подозреваемым в ереси епископом, объявление его «лжеепископом» до соборного решения, утверждение о недействительности его таинств — противоречат как духу 15-го правила, так и ясному учению Церкви о действительности таинств и каноническом статусе иерарха.
I. До соборного извержения епископ сохраняет благодать священства и право совершать таинства. Геронда Савва верно признаёт, что таинства епископа, ещё не осуждённого собором, сохраняют силу и действенность. В разделе «О действительных и недействительных Таинствах» он прямо пишет: «Таинства не утратили своей силы и действенности, а совершаются ещё не осуждёнными еретиками-экуменистами».
Однако в его рассуждениях отсутствует важное каноническое различие между еретиком и еретичествующим. В святоотеческой литературе слово «еретик» нередко применяется расширительно — ко всякому, кто явно проповедует уже осуждённое лжеучение, даже до формального соборного осуждения. Тем не менее, в строгом каноническом праве эти состояния следует различать, иначе возникает опасность преждевременного суда и самочинного разрыва.
Еретик — это лицо, уже соборно осуждённое и отлучённое от Церкви. Его учение признано ложным, сам он извержен из сана (если был клириком) и лишён благодати. Общение с ним оскверняет, его таинства безблагодатны. Для такого общения не требуется отдельного правила — оно запрещено само собой.
Еретичествующий (или лжеепископ — то есть тот, кто по вере уже чужд Церкви, хотя канонически сохраняет достоинство) — это епископ, который открыто и всенародно проповедует уже осуждённую ересь, но ещё не осуждён собором. Он законно сохраняет сан, его хиротония действительна, и его таинства, хотя и совершаются им в состоянии духовного отпадения, сохраняют каноническую силу до тех пор, пока Церковь соборно не извергнет его.
Именно для ситуации с еретичествующим и дано 15-е правило: оно позволяет оградиться от него до соборного осуждения, но не объявляет его автоматически лишённым сана и благодати.
Ключевой аргумент, опровергающий Геронду Савву, состоит в том, что благодать и ересь несовместимы. Если бы эти епископы действительно были еретиками в каноническом смысле, то в них не было бы благодати, и таинства, ими совершаемые, были бы недействительны. Но сам Геронда Савва признаёт, что таинства «не утратили своей силы и действенности» и совершаются. Следовательно, по его же собственному утверждению, эти епископы ещё не являются еретиками — они только еретичествуют. Наличие благодати, действующей в таинствах, есть прямое доказательство того, что соборное осуждение ещё не состоялось и человек остаётся каноническим епископом.
Эта истина подтверждается учением священноисповедника Никодима Милаша, который в толковании на 4-е правило Антиохийского Собора разъясняет: «Пока известное лицо имеет эту власть, оно может полноправно пользоваться ею и все, совершенное им в силу этой власти, имеет значение, независимо от того, что само по себе оно может быть порочным и недостойным власти. Это последнее не лишает его власти, а только может служить поводом к тому, чтобы ее от него отняли».
И далее — решающие слова: «В силу этого, если епископ начнет проповедовать ересь или организует раскольническое общество, он тем самым не лишается еще права совершать рукоположения; но если бы такой епископ за это же или какое-либо другое тяжкое преступление был осужден собором и окончательно извержен из своего сана, он потерял бы все свои иерархические права, потому что лишился бы благодати священства и права быть посредником этой благодати для других».
Таким образом, до соборного извержения епископ, даже открыто проповедующий осуждённую ересь, сохраняет благодать священства и право совершать таинства. Поэтому он ещё не еретик, а еретичествующий. Геронда Савва, называя их еретиками до суда, смешивает эти понятия и фактически предвосхищает соборный приговор, впадая в противоречие с собственным признанием действительности таинств.
II. 15-е правило даёт право, а не вменяет обязанность. Геронда Савва настаивает, что прекращение поминовения епископа-еретика до соборного суда — обязанность каждого православного. Однако текст правила говорит иное: «Отделяющиеся от общения с предстоятелем, ради некия ереси, осужденныя святыми соборами или отцами, когда, то есть, он проповедует ересь всенародно… таковые аще и оградят себя от общения… не токмо не подлежат положенной правилами епитимии, но и достойны чести, подобающей православным».
Правило восхваляет тех, кто в таких обстоятельствах оградился, но не осуждает тех, кто, не разделяя ереси, продолжает поминать епископа и ожидает соборного решения. Архимандрит Епифаний Феодоропулос, которого Геронда Савва пытается опровергнуть, прямо пишет: «За долгую историю Церкви были низвержены из сана за ересь многие и многие епископы, но ни разу не был наказан и даже просто не подпал под епитимью ни один клирик за то, что не поспешил сразу же отделиться от еретика-епископа, но дожидался соборного “приговора” последнему».
Следовательно, 15-е правило — это щит для тех, кто в исключительных обстоятельствах вынужден отделиться, но оно не превращает пассивное ожидание собора в грех. Превращение права в обязанность есть законничество, ведущее к осуждению невиновных и умножению расколов.
III. Понятие «проповеди ереси» не должно расширяться до неузнаваемости. Геронда Савва утверждает, что «проповедь ереси с открытой главой» включает не только устное учение, но и участие в совместных молитвах, подписание сомнительных документов и т.п. Это серьёзное расширение критерия.
15-е правило говорит именно о ясном, систематическом, всенародном учении ложного догмата, а не о любых сомнительных действиях. Разумеется, совместная молитва с еретиками сама по себе осуждается канонами, но она не равнозначна «проповеди ереси всенародно и с открытой главой», которая является условием применения 15-го правила. Иначе любой участник экуменических встреч может быть объявлен еретиком, и критерий канона размывается до полного произвола.
IV. Икономия и исторический контекст. Автор клеймит ожидание собора как «трусость» и «предательство веры». Но Церковь всегда знала пастырскую икономию — снисхождение и долготерпение ради вразумления. Святые не всегда немедленно рвали общение; иногда они ждали, молились, увещевали. История показывает, что были случаи и немедленного отделения, и терпеливого ожидания собора. Механическое перенесение примеров древности на современную ситуацию без учёта того, что тогда ереси уже были осуждены Вселенскими Соборами, а экуменизм как целостное учение такого осуждения не имеет, — некорректно.
V. Противоречие с официальной позицией Церкви. Геронда Савва призывает немедленно прекратить поминовение патриархов Варфоломея и Кирилла как «еретиков». Но ни один из них не осуждён полномочным собором за ересь. Официальная позиция РПЦ, выраженная в документах Архиерейского Собора 2000 года, осуждает «теорию ветвей» и участие в экуменических богослужениях, но не объявляет экуменизм анафематствованной ересью и не призывает к непоминанию Патриарха. Следование советам Геронды Саввы ведёт к расколу, который сам канон призван предотвратить.
VI. Таинства не оскверняются автоматически даже при явной ереси епископа: соборное вразумление и неодолимость Церкви. Особо важно ответить на вопрос: если епископ полностью подпадает под условия 15-го правила (то есть открыто, всенародно проповедует уже осуждённую ересь), становятся ли таинства, совершаемые в общении с ним, автоматически «в суд и осуждение» для всех верных?
Нет, не становятся. Православное учение не знает «механического» осквернения таинств личной ересью совершителя. Благодать Божия действует в таинствах ради веры приступающих и ради единства Тела Христова. Если мирянин или священник внутренне не принимает ересь, но продолжает участвовать в таинствах, ожидая соборного суда, его совесть остаётся чистой, а причастие — спасительным. «В суд и осуждение» таинства обращаются лишь для тех, кто сознательно принимает ересь как истину.
Это подтверждается самим 15-м правилом. Оно, разрешая отделение в исключительном случае, не осуждает тех, кто продолжает поминать епископа в ожидании соборного решения. Если бы продолжение поминания неизбежно вело к духовной гибели, правило не могло бы его допускать. Напротив, канон показывает, что такое поминание, соединённое с внутренним отвержением ереси, не является грехом и не лишает таинства спасительности. В противном случае правило вводило бы в соблазн, а это противно святоотеческому духу.
Важно различать: до соборного осуждения епископ, проповедующий осуждённую ересь, является еретичествующим, или лжеепископом, но канонически ещё не еретиком. Поэтому общение с ним, хотя и рискованно для совести, не равнозначно общению с осуждённым еретиком. Участие в таинствах вместе с уже соборно осуждённым еретиком — вот что действительно является осквернением и ведёт в осуждение. Пока же собор не вынес решения, сохраняется надежда на покаяние епископа, и потому преждевременное осуждение и разрыв могут оказаться более губительными, чем ожидание.
Даже если патриарх еретичествует, это остаётся его личным заблуждением, а не верой всей Церкви. Отсутствие соборного исповедания ереси всем священноначалием — ни устного, ни зафиксированного в соборных документах — даёт нам уверенность в том, что Церковь не повреждена и таинства продолжают совершаться. Это не гарантия на будущее, но до тех пор, пока нет соборного исповедания ереси, мы не имеем права утверждать, что Церковь отпала. А поскольку собор ещё не состоялся, значит, продолжается вразумление и призывание к покаянию.
Соборный процесс — это прежде всего попытка вразумить заблуждающегося, привести его к покаянию, как заповедал Господь: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним… если же не послушает, возьми с собою ещё одного или двух… если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18:15–17). Собор епископов исполняет это повествование: сначала вразумляет, ждёт покаяния, и только после упорного отказа отсекает.
VII. О деятельном хранении веры. Всё сказанное не означает, что православный христианин должен быть пассивным наблюдателем и лишь «ждать собора», сложа руки. Хранение веры — это не молчаливое бездействие, а деятельное стояние в истине. Каждый член Церкви призван обличать любые искажения веры, свидетельствовать о православном учении, обращаться к церковному священноначалию, напоминать о канонах, поднимать вопросы на епархиальных собраниях, писать в церковные органы, а при необходимости — открыто заявлять о своей позиции. Это особенно касается клира, обязанного «проповедовать слово, наставлять во время и не во время, обличать, запрещать, увещевать» (2 Тим. 4:2).
Однако эта ревность о вере должна протекать в каноническом поле — без самочинных разрывов, без создания альтернативных иерархий, без присвоения себе права суда, принадлежащего Собору. Можно и должно обличать ересь, но нельзя превращать борьбу с ересью в раскол. Истинный защитник веры остаётся внутри Церкви, действуя законными средствами: молитвой, словом истины, каноническим обращением, исповеданием. Ожидание соборного решения — не трусость, если оно соединено с живым исповеданием и готовностью пострадать за истину, когда это потребуется.
Заключение. Статья Геронды Саввы Лавриота, при всей её ревности и обилии святоотеческих цитат, не может быть признана выражением церковного учения. Её главные заблуждения сводятся к следующему:
1. Преждевременное объявление неосуждённых иерархов еретиками и вытекающий из этого призыв к разрыву канонического общения. Геронда Савва без соборного суда называет патриархов Варфоломея и Кирилла «еретиками». Тем самым он присваивает себе право суда, принадлежащее только Собору, и смешивает еретика (уже осуждённого) с еретичествующим (ещё не осуждённым). На основе этого ложного вывода он требует немедленного разрыва, что ведёт к расколу, который сам канон призван предотвратить.
2. Превращение права на непоминание в безусловную обязанность противоречит духу канона и авторитетным толкованиям.
3. Расширительное толкование «проповеди ереси» размывает канонические критерии.
4. Игнорирование икономии и исторического контекста делает позицию односторонней.
5. Утверждение, что таинства автоматически оскверняются при еретичествовании епископа, противоречит вере в неодолимость Церкви и святоотеческому учению о действительности таинств до соборного извержения.
Подлинная верность Церкви состоит не в поспешных разрывах, а в сохранении канонического единства, трезвом различении духовного и канонического уровней, молитвенном ожидании соборного вразумления. Только так мы останемся в Церкви, которая есть столп и утверждение истины, и не впадём ни в безразличие к ереси, ни в гибельный раскол.
Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань
Источник: ruskline.ru
