Сегодня – какая странность – невидимые заняли центр сцены. Это они – оказавшиеся продолжать питаться обещаниями; те, кого лишили зарплат и пенсий, у кого отобрали сбережения всей жизни; молодежь, которая чувствует себя преданной страной, доставшейся ей в наследство.

К бурлящей реке коллективного возмущения спешат рыболовы: ...те кто хочет отклонить праведное русло народного гнева, чтобы все это закончилось войной бедных с бедными. Но это ни капли не умаляет заслуги простых людей, сваливших правительство Де ла Руа, ни последовавших за этим кастрюльных бунтов, явившихся неоспоримыми доказательствами энергии демократии.

Де ла Руа сказал в своей речи примерно следующее: реальность не существует, люди не существуют. Демократия – это мы, - ответили ему люди, - и мы устали. Или быть может демократия состоит только в праве голосовать раз в четыре года? В праве на голосование или праве на предательство? В Аргентине, как и в стольких других странах, люди голосуют, но не выбирают. Голосуют за одного, но правит другой: правит клон.

***

Клон из правительства делает все противоположное тому, что обещал кандидат во время избирательной кампании. Согласно знаменитому определению Оскара Уайльда, циник – это тот кто знает цену всего и стоимость ничего. Цинизм облачен в одежды реализма и таким образом дискредитирует демократию.

Опросы показывают, что на сегодняшний день Латинская Америка является регионом планеты наименее доверяющая демократической системе правительства. Результаты одного из опросов, опубликованные в журнале “The Economist”, показали вертикальное падение общественной веры в демократию почти во всех латиноамериканских странах: полгода назад в нее верили только шесть из каждых десяти аргентинцев, боливийцев, венесуэльцев, перуанцев и гондурасцев, меньше половины мексиканцев, никарагуанцев и чилийцев, не больше чем треть колумбийцев, гватемальцев, панамцев и парагвайцев, меньше трети бразильцев и едва лишь один из каждых четырех сальвадорцев.

Грустная панорама, питательная среда для демагогов и мессий в военных мундирах: многие, особенно молодые чувствуют, что действительное местожительство политиков – в пещере Али-Бабы и сорока разбойников.

***

Детское воспоминание рассказчика Эктора Тисона – на Авениде Майо, в Буэнос-Айресе, отец указал ему на сидящего на обочине перед столиком сеньора, продававшего гуталин и щетки для обуви: - Этого сеньора зовут Эльпидио Гонсалес. Посмотри на него внимательно. Он был вицепрезидентом страны.

Это были иные времена. Шестьдесят лет спустя, на законодательных выборах 2001 г., был шквал аннулированных и оставленных пустыми избирательных бюллетеней, нечто доселе невиданное, мировой рекорд. Среди аннулированных голосов, кандидатом-победителем стал утенок Клементе, у которого нет рук, чтобы воровать.

***

Наверное никогда в своей истории Латинская Америка не переживала политического грабежа сравнимого с тем, что был проведен в прошлом десятилетии. При соучастии и покровительстве Международного Валютного Фонда и Мирового Банка, всегда требующих скромности и прозрачности, множество правителей воровали абсолютно все вплоть до подков лошадей на скаку. В годы приватизаций абсолютно все было разыграно в лотерею – вплоть до булыжников мостовых и львов в зоопарках, и потом все это испарилось. Страны, волей тех, кто на самом деле ими правит, были переданы для оплаты внешнего долга, но этот долг, попав в ловкие пальцы Карлоса Менема* и многих его коллег, каким-то таинственным образом умножился. И граждане, невидимые, остались без стран, с гигантским долгом, который должен быть оплачен – битой посудой чужого праздника и с правительствами, которые не правят, потому что правят ими извне.

Правительства просят разрешения, выполняют свои домашние задания и сдают экзамен – но не гражданам, которые их выбирают, а банкирам, которые решают их участь.

***

Сейчас, когда все мы находимся в разгаре войны с международным терроризмом, уместен вопрос – что делать с терроризмом рыночным, атакующим абсолютное большинство человесества? Разве не являются террористическими методы ведущих международных организаций, которые в планетарном масштабе рукоодят финансами, бизнесом и всем остальным? Разве они не практикуют шантаж и преступление, убивая не бомбами, а удушением и голодом? Разве не их действия заствавляют разлетаться в дребезги права трудящихся? Разве они не уничтожают национальную независимость, национальную промышленность, национальную культуру?

Аргентина была самой примерной ученицей Международного Валютного Фонда, Мирового Банка и Мировой Организации Торговли. И вот что с ней стало.

***

Дамы и господа: в первую очередь – банкиры. И где командует капитан, матрос не командует. Приблизительно в этом заключается первое заявление, которое Джордж Буша направил президенту Родригесу Саа**. Из города Вашингтона, столицы Соединенных Штатов, и не только Соединенных Штатов, Буш указал, что Аргентина должна “защитить интересы” своих кредитодателей и Международного Валютного Фонда и проводить политику “большей скромности”.

Тем временем, в Буэнос-Айресе, новый временный президент оплошал в своем первом ответе на вопрос прессы. Журналист спросил его, чему он отдаст приоритет, долгу или людям, и он ответил: “Долгу”. Зигмунд Фрейд усмехнулся из своей могилы, но Родригесу Саа немедленно исправил свой ответ. И через несколько минут он заявил, что прекратит выплату долга и направит эти деньги на создание рабочих мест для легионов безработных.

Долг или люди, вот в чем вопрос. И сейчас люди, под аккомпанемент своих кастрюльных крышек, шумят и требуют.

***

Примерно век назад дон Хосе Батле и Ордоньес, президент Уругвая, присутствовал на футбольном матче. И сказал:

- Как прекрасно было бы видеть 22 зрителя и десять тысяч игроков!

Может быть, он имел в виду физкультурное образование, которое старался развить. А быть может – он говорил о демократии, которой ему хотелось.

Прошло столетие и на аргентинской стороне реки, многие манифестанты вышли протестовать, одев футболки своей национальной сборной – как нежный жест собственной принадлежности, свою счастливую ясность родины, и в этих аргентинских футболках они захватили улицы страны. Люди, уставшие быть зрителями собственного унижения, вышли на игровое поле.

И будет непросто убрать их оттуда.

Перевод с испанского Олега Ясинского

__________________________________________________________________

* Карлос Сауль Менем – президент Аргентины (1989 - 1997), во время правления которого были осуществлены основные неолиберальные реформы и проведена широко разрекламированная кампания по приватизации государственной собственности.

**Адольфо Родригес Саа – временный президент Аргентины после свержения в декабре 2001 г. правительства Фернандо де ла Руа. В день написания Эдуардо Галеано этой статьи - 30 декабря 2001 г. , тоже ушел в отставку, т.к. предложенный им путь “выхода из кризиса” вызвал массовые протесты населения.